Многое с чем мы сталкиваемся, существует на невидимой и условной границе, на которой одно пограничное действие возможно, а другое категорически нет. Все это в нашей голове – либо только положительное, либо такое же, но отрицательное чувство. Наше отношение усугубляется – однобоким воспитанием, которое после Советского Союза еще в нескольких поколениях будет влиять, если не сказать «ойкать», на наше мировоззрение, вне зависимости от того, насколько мы будем чувствовать себя свободными, демократичными, не зашоренными. Мы категоричны не только к чужим убеждениям, мыслям и высказываниям, но и к себе. Мы сами себе многое запрещаем, хотя могли бы пользоваться определенными плодами информации.

Чтение бумажных книг не ассоциируется с пиратством, в отличие от электронных книг. Каким бы честным ни был читатель, отношение к нему меняется радикально. Это же категоричное чувство влияет на издателей и авторов книг, достаточно взглянуть с какой интенсивностью насыщается рынок электронным контентом зарубежом и у нас.

В ближайшие годы (пять лет? да ладно, гораздо быстрее) электронная книга дойдет практически до каждого активного читателя. Причины тому — сугубо экономические: цена на бумажную книгу будет и дальше расти, и за ней еще надо куда-то идти/ехать/лететь (или ждать курьера/посылки/оказии). Электронный же текст доступен либо бесплатно, либо по цене в несколько раз меньше — причем мгновенно, в любой точке мира.

Электронными книгами стал торговать классический книжный магазин "Москва"; Калифорния мечтает снабдить каждого студента букридером с положенным учебным контентом, Тайвань и Украина собираются внедрить букридеры в школы, Медведев букридером читает Ключевского, половина Литературной академии "Большой книги" изучает тексты с экрана, а простым читателям книги финалистов этой премии доступны в электронном виде — бывает, что даже и за полгода до выхода в печатный свет.